byacs (byacs) wrote,
byacs
byacs

Чудовищные стихи ГНИИПИ.

Блестящая пародия на советскую "поэзию", причем как официальную (все эта банда Михалковых-Долматовских), так и неофициальную (включая дворово-блатную лирику и всех ее Окуджаво-Высоцких подражателей). Одно слово - совковая (б)левотина, воплощение советской "культуры".

Верно схвачен людоедский пафос "героической" поэзии о всяких сталеварах, чекистах, доярках, буденновцах и прочих матросовых с павликами морозовыми, так и надрывно-истеричная блатная "романтика" барачного фольклора. Это и есть самая настоящая, подлинная совковая культура, а вовсе не жалкие попытки подражать более-менее сохранившейся русской традиции и эпигонствовать у запада.


Это из юмористической антиутопии "Остров ГНИИПИ" (Государственный научно-исследовательский институт половых извращений) Николая Вильямса, присевшего на парашу в 1946-50. Будучи студентом-химиком увлекался, как все мальчишки взрывчаткой. Органы МГБ слепили из этого "контрреволюционный заговор"...
А еще Вильямс один из видных деятелей правозащитного движения. Он же автор знаменитой песни "Коммунисты мальчишку поймали", считающейся народной.

Чудовищная советская поэзия:


За загробной страной есть края — путь к ним долог и выжжен

Раскалённым дыханием адских огней, но местами проходит сквозь рай.

Но совсем не на этом пути, а значительно ближе — существенно ближе –

Расположен описанный ниже весьма примечательный край.

(«Вокруг того света»)


Солнца свет! Небес сиянье!

С влажным чем-то губ слиянье!

Даль колышется морская,

Запах моря испуская!

Расцветают злак и овощ;

Пасти жадные разинув,

Стаи жаждущих чудовищ

Поспешают в магазины.

(Бетховен-Шиллер)


… Ты вдыхал государственный воздух, ты в общественный гадил сортир,

Ты глазел на народные звёзды — и народ тебе всё простил.

Преступленья свои скрывая, ползал ты как смрадная вошь.

Но теперь, проститутка кривая, ты от нас никуда не уйдёшь!

Говори, змея, правду сущую — адреса, номера, имена!

Про воззренья свои, падла сучья, не моги и упоминать!

Не марай протокол, адреса говори,

адреса говори, всех, кто в заговоре!

(«Баллада о том, как издеваются над следствием»)

Наточу я, братцы, финач –

ну и сила же, братцы, в ём!

Сука Кровяшкин, отдай хромовяч,

имей же, падла, совесть!

(Из стихов Н.Серого)

Сука сучия, падла падлючия,

тля кровяшкинская вонючая,

как же носит таких земля?

Как таких она терпит, бля?

А ещё такие есть суки,

у которых совести нет.

Есть такие падлюки…

(Неоконченное /по-видимому, от негодования/, того же автора)


Даже боцман, вонючий и грузный,

станет томным, эфирным, порхающим…

Каждую задницу заскорузлую

Превратим в цветок благоухающий!!

(Повстанческая песня)

Колбаса на витрине была в магазине,

стояла на ей цена.

Цвет у её был трупный, синий,

была она сделана с пацана…

/с надрывом теперь/:

С малолеточки, с покойника,

выставлена в подоконнике!

Нонеча такое слово все в ГНИИПИ говорят,

Что покойник для живого — он учитель, друг и брат!

(Из репертуара гнииповской эстрады тоге времени)


Молода была, страдала, да во дубравушке бывала,

Мы с милёнком в той дубраве, ой да играли в каннибала.

У нас и карточка была, едим мы человечину,

Только плёнка, где филе, Сучкою засвечена.

(Гнииповские страдания.)

Печать, нас учат, точно

Острее колуна.

Канавы точно сточной

Вонючее она.

(Надпись на стене сортира дома гнииповских журналистов, ранее помещении гостиницы «Паразид»)

Мине милка изменила,

чтой-то мне не верится.

Выйду ль ссать — мине не ссытся,

Сяду срать — не серется!!

(Песенка Отелло из одноименного кинофильма)

Вот лежит мужчина крупный,
испуская запах трупный.
Он без видимой причины
умерщвлён другим мужчиной.
Вот мужчина ростом меньше
ждёт удобного момента.
Вот он прыгнул в стайку женщин
проверяет документы.
Вот мужчина, агромадный,
испуская запах смрадный,
присосался, хохоча,
к банке с надписью «моча».
Пей, несчастный дурачина!
Хохочи, безумец, звонче!
Вон ползёт к тебе мужчина,
хочет он тебя прикончить!!!
Вот он ближе, ближе, ближе,
вот осклабился бесстыже,
вот вонзил в тебя кинжал
и от радости заржал.
Кара где — за эти штучки?
Где мужчина в форме Сучки?
Безобразие какое!
Хорошо б такому гаду
в жопу лом забить под корень
или два забить бы надо!
Нет, не два — козлу такому
надо вбить четыре лома!!
Ночь крадётся, словно хищник,
ночь несётся с дикой прытью.
Всё ужасней, всё трагичней
развиваются событья.
Вот мужчина габаритный
в гимнастёрке колоритной
с гнусной рожей недовольной
жрёт напиток алкогольный
из бутылки грязной с виду,
испуская запах гниды!
Это ж нешто можно разве
быть тому подобной мразью?
Нож ему б поглубже в шею!
Но не то всего хужее,
а всего у нас хужее
молодёжное движенье!
Хохот слышится задорный
за дверьми мужской уборной
и ответный хохот нежный
за дверьми уборной смежной.
Там мужчин и женщин группа —
золотая молодёжь —
поедают части трупа —
слышны гогот и галдёж.
Страшно видеть эти пасти,
эти дыры средь лица;
в них, разгрызанный на части,
труп проваливается!
труп с кладби’ща — безобразье!
это ж нешто можно разве?
Разве ж мыслимо кладби’ще
превращать в источник пищи?
Это ж памятник былому,
царство вечного покоя!
Всем бы вам бы в зад по лому!
Безобразие какое!
Нет, необходимо, братцы,
нам налечь да разобраться,
разобраться да добиться
сатисфакции амбиций;
чтоб дождались, суки сучьи,
чтоб дождались в форме факта,
в жизни новой, светлой, лучшей,
чтоб однажды ночью как-то,
чтоб из пасти ночи чёрной
нам звенел финал мажорный,
где ликующе звучит нам:
сдохнул сволочь тот мужчина!
тот мужчина в форме гада
сдохнул с ломом там, где надо!


Стихи о роковой встрече


Шёл Вавила домой с кабака.
Рыло Вавиле побили слегка.
Ему пересечь остаётся овраг,
А там за оврагом родимый барак.
В бараке никто не тронет Вавилу.
Вавила — известный в бараке громила.
В руке у Вавилы наточенный нож,
И а’гент Вавила, и к Сене вхож.




Вроде бы всё спокойно. Однако,
навстречу Вавиле выходит собака.
А на собаке большая блоха
Желает с Вавилы пущать потроха.
С собакой не спорят, собака — сила.
Вспять и направо уходит Вавила.
Тайный там есть к бараку проход.
Видит Вавила: в проходе — кот.




Боже, за что испытанья такие?
Кошка в бою равносильна стихии.
Хрипло мяуча, худой и проворный,
Кот надвигается с бранью отборной.




Назад, где собаку таит темнота,
Вавила стремглав бежит от кота.
Вавила придумал: на узкой дорожке
Решает стравить он собаку и кошку.




Что это было! что это было!
В жизни такого не видел Вавила!
И «Сучка» три года потом изучала —
Мяукало, гавкало, выло, рычало,
Лились потопом во мраке ночи
Кровь и в крови кровавые клочья,
Облаком небо заволокла
Антиправительственная хула!




Давно это было. Кот и собака
Шестнадцатый год продолжают драку.
Блоха, не стерпевшая битвы накала,
На другую собаку перескакала.
Вавила в тюрьме на бессчётные годы.
Он нарушил закон об охране природы.
Четырнадцать раз сносили барак.
Всё остальное окутал мрак.


Отрывок из поэмы «Гнииповская ночь»


На башне бьют часы двенадцать.
Час волшебства и дивинаций,
час битв, убийств и грабежей.
ГНИИПИ пучится ночное,
как в бочке блюдо овощное
под действием дрожжей.




Час писка бодрствующих крыс.
Час напивающихся вдрызг.
Час свежевания добычи,
час смакования греха,
час слуха — нынче в лавке бычьей
давали точно потроха.




Ты больно, сука, стал доверчив.
Они не бычьи — человечьи.
Мне говорил палач.
Ты больно, сука, стал забывчив.
Они не человечьи — бычьи!
Они не бычьи — кляч!!




Топор — итог обмена мнений;
года тюрьмы за страсть мгновений!
и в сущности, вотще!
Забудут толпы любопытных
каких кишки дают копытных.
Давали ль вообще?


Производственная баллада


Трупом бешеной гориллы,
агромадным, словно сруб,
трупопровод засорило —
лопнуло двенадцать труб.
Запрягли в гориллу трактор —
тянут, тянут три часа.
Тракторист гориллу трахнул —
расстреляли, будто пса.




Чтобы сдать гориллу в сроки,
порешили год спустя
методом народной стройки
рвать гориллу по частям.
Автоген гориллу режет,
автокран суёт в торец…
Вдоль дороги вдоль проезжей
капает из труб мертвец…




Окаянная горилла
всю ГНИИПИ разорила!


Незнакомец


По вечерам ГНИИПИ нежится —
течёт налаженный уют.
Покойники не первой свежести
лежат на улицах, гниют;
сочится кровь из щели в здании,
от крови вверх струится пар —
то зданье общества «Дознание»,
идёт, наверно, семинар.
Из окон книзу хищно свесились
копыта, когти и тела;
висит плакат «Долой ответственность
за уголовные дела»;
прохожий с перебитой мордою
трусливо держит свой карман,
и тихо плавает над городом
вонючий розовый туман.
А в нужный час, сверкая орденом,
начальству душу веселя, —
веселый малый с мятым ордером —
подходит к ресторану «Бля».
И он сидит, и пьёт до полночи.
Внезапно он приходит в раж.
Служебным рвением исполнившись,
он вынимает карандаш.
Он из кармана рвёт наручники,
свисток себе пихает в рот…
Ни лом, ни нож, ни бритва лучшая,
ни гиря гада не берёт!
Перед конвойными-гориллами
напротив Сени я стою,
а Сеня, сука криворылая,
сидит и шьёт мине статью.
Зачем я жил, зачем гулял же я,
зачем я в «Бля» пришёл с ножом,
зачем полушку я одалживал,
зачем заказывал боржом?


Tags: СССР, антикоммунизм, антисоветская песня, историческая память, массовая культура, мастера культуры?, социальная история
Subscribe

  • Выжать трусы!

    Вивиан Винклер - бразильская фитнес-модель, бодибилдерша.

  • Мать твою, мать твою! Арестовали!!!

    Хор из оперы Тихона Хренникова "Мать" по роману Горького! Звучит уже как анекдот! Но я не о том, когда наши пропагандоны любят что-нибудь…

  • Прекрасное:)-

    Все политика, да политика... Вот, отличный канал в ютьюбе. Японка светит, чем может!:)-

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments

  • Выжать трусы!

    Вивиан Винклер - бразильская фитнес-модель, бодибилдерша.

  • Мать твою, мать твою! Арестовали!!!

    Хор из оперы Тихона Хренникова "Мать" по роману Горького! Звучит уже как анекдот! Но я не о том, когда наши пропагандоны любят что-нибудь…

  • Прекрасное:)-

    Все политика, да политика... Вот, отличный канал в ютьюбе. Японка светит, чем может!:)-