byacs (byacs) wrote,
byacs
byacs

Categories:

Черный ворон и поэзия.

Ворон – уникальная птица. Принадлежит к отряду воробьиных, - самому распространенному. Однако ворон занимает особое место среди птиц по нескольким причинам. Ворон – птица одна их самых крупных, - длина тела – 60 – 65 см., масса – от 8 до 15 кг., а размах крыльев до полутора метров.  Окрас черного цвета (вороного) с разными отливами. Кроме того, ворон осторожен и может передвигаться по земле, - т.е. хорошо ходит. Ворон – птица очень умная, поддается дрессировке, в старину воронов держали как попугаев, - умеет подражать голосу человека.
Ворон распространен во всем северном полушарии. И практически у всех народов по обе стороны Атлантики ворон включен в мифологию и является ее неотъемлемой частью. Ворон есть и в Библии, и в русском фольклоре и в скандинавских сагах и т.п. Как правило, ворон связан со смертью, а также с мудростью, что, как уже говорилось, не случайно. Дело в том, что ворон преимущественно падальщик, и живет неподалеку от человека, питаясь тухлятиной. Но ворон также и охотник, - может питаться яйцами других птиц. Запросто может воровать кур и цыплят. В наших краях, - граница степи и лесостепи охотится на мышей полевок.
Гнезда  у ворона очень большие, живут вороны парами. Со мной был случай, - как то проходил весной мимо места гнездовья, - на высоком дубе в лесополосе. Это семейство воронов так возмутило, - они начали страшно каркать и кружить над гнездом. А еще был такой случай. Я был занят в саду и слышу, как какой-то человек кряхтит,  - вроде несет что-то тяжелое, - не пойму где это происходит. А потом понял, - смотрю вверх, - летит ворон,  чуть не задевая деревья, а в клюве держит целлофановый пакет, наверное, с чем-то вкусным. Несет домой. Жаль, что у меня нет ни одной фотографии воронов.
 Ворон также широко представлен в геральдике. Имеется много гербов, - уже несуществующих государств, дворянских родов и городов.
Князья Шварценберг:
114px-Wappen_der_Fürsten_von_Schwarzenberg_1792
Город Грайворон, Белгородская обл.
97px-Coat_of_Arms_of_Graivoron_(Belgorod_oblast)
Кантон Андзильден, Швейцария:
95px-Einsiedeln-coat_of_arms.svg
Польский дворянский герб:
94px-Slepowron.svg
По всей видимости первым знаменем Руси был треугольный черный флаг викингов, - знамя ворона. Потом "знамя ворона" превратилось в "Веселого Роджера", - пиратский флаг с черепом и костями, а на Руси было окончательно забыта с пресечением правления Рюриковичей к конце XVI в.

Кроме того, ворону посвящено немало стихов.
Самое известное произведение Алана Эдгра По:

THE RAVEN

by Edgar Allan Poe (1845), В. Жаботинский. Стихи, переводы, плагиаты. Париж, 1931

Как-то в полночь, утомлённый, развернул я, полусонный,
Книгу странного ученья (мир забыл уже его) -
И взяла меня дремота; вдруг я вздрогнул отчего-то,
Словно стукнул тихо кто-то у порога моего.
"То стучится, - прошептал я, - гость у входа моего -
        Путник, больше ничего".

Ясно помню всё, как было: осень плакала уныло,
И в камине пламя стыло, под золой почти мертво...
Не светало... Что за муки! Не принёс дурман науки
Мне забвенья о разлуке с девой сердца моего -
О Леноре: в Божьем хоре дева сердца моего -
        Здесь, со мною - никого...

Шелест шёлка, шум и шорох в мягких пурпуровых шторах
Жуткой, чуткой странной дрожью проникал меня всего;
И, борясь с тревогой смутной, заглушая страх минутный,
Повторил я: "Бесприютный там у входа моего -
Поздний странник постучался у порога моего -
        Гость, и больше ничего".

Стихло сердце понемногу. Я направился к порогу,
Восклицая: "Вы простите - я промедлил оттого,
Что дремал в унылой скуке и проснулся лишь при стуке -
При неясном, лёгком звуке у порога моего".
И широко распахнул я дверь жилища моего:
        Мрак, и больше ничего.

Мрак бездонный озирая, там стоял я, замирая,
Полный дум, быть может, смертным незнакомых до того;
Но царила тьма сурово средь безмолвия ночного,
И единственное слово чуть прорезало его -
Зов: "Ленора..." - Только эхо повторило мне его -
        Эхо, больше ничего...

И, встревожен непонятно, я лишь шаг ступил обратно -
Снова стук, уже слышнее, чем звучал он до того.
Я промолвил: "Это ставнем на шарнире стародавнем
Хлопнул ветер; вся беда в нём, весь секрет и колдовство.
Отпереть - и снова просто разрешится колдовство:
        Ветер, больше ничего".

Распахнул я створ оконный - и, как царь в палате тронной,
Старый, статный чёрный Ворон важно выплыл из него,
Без поклона, плавно, гордо, он вступил легко и твёрдо, -
Воспарил, с осанкой лорда, к верху входа моего -
И вверху на бюст Паллады у порога моего
        Сел - и больше ничего.

Чёрный гость на белом бюсте - я, глядя сквозь дымку грусти,
Усмехнулся - так он строго на меня глядел в упор.
"Вихрь измял тебя, но, право, ты взираешь величаво,
Словно князь ты, чья держава - ночь Плутоновых озёр.
Как зовут тебя, владыка чёрных адовых озёр?"
        Он прокаркал: "Nevermore".

Изумился я немало: слово ясно прозвучало -
"Никогда"... Но что за имя?! И бывало ль до сих пор,
Чтобы в доме средь пустыни сел на бледный бюст богини
Странный призрак чёрно-синий и вперил недвижный взор, -
Странный, хмурый, чёрный ворон, мрачный, вещий, тяжкий взор,
        И названье: "Nevermore"?

Но, прокаркав это слово, вновь молчал уж он сурово,
Словно всю в нём вылил душу - и замкнул её затвор.
Он сидел легко и статно, и шепнул я еле внятно:
"Завтра утром невозвратно улетит он на простор -
Как друзья - как все надежды - улетит он на простор..."
        Каркнул Ворон: "Nevermore".

Содрогнулся я при этом, поражен таким ответом,
И сказал ему: "Наверно, господин твой с давних пор
Беспощадно и жестоко был постигнут гневом Рока,
И, изверившись глубоко, Небесам послал укор
И твердил, взамен молитвы, этот горестный укор,
        Этот возглас... "Nevermore".

Он сидел на белом бюсте; я смотрел с улыбкой грусти -
Опустился тихо в кресла - дал мечте своей простор;
Мчались думы в беспорядке - и на бархатные складки
Я поник, ища разгадки: что принёс он в мой шатёр -
Что за правду мне привёл он в сиротливый мой шатёр
        Этим скорбным "Nevermore"?

Я сидел, объятый думой, молчаливый и угрюмый,
И смотрел в его горящий, пепелящий душу взор.
Мысль одна сменялась новой; в креслах замер я, суровый.
И на бархат их лиловый лампа свет лила в упор...
Не склониться Ей на бархат, светом залитый в упор,
        Не склониться - "Nevermore"...

Чу - провеяли незримо, словно крылья серафима -
Звон кадила - волны дыма - шорох ног о мой ковёр...
"Это Небо за моленья шлёт мне чашу исцеленья,
Чашу мира и забвенья, сердцу волю и простор!
Дай - я выпью и забуду, и верну душе простор!"
        Каркнул Ворон: "Nevermore".

"Адский дух иль тварь земная, - произнёс я, замирая, -
Кто бы, сам тебя ли Дьявол или вихрей буйный спор
Ни занёс, пророк пернатый, в этот дом навек проклятый,
Над которым в час утраты грянул Божий приговор, -
Отвечай мне: есть прощенье? истечёт ли приговор?"
        Каркнул Ворон: "Nevermore".

"Адский дух иль тварь земная, - повторил я замирая, -
Отвечай мне: там, за гранью, в Небесах, где всё - простор,
И лазурь, и свет янтарный, - там найду ль я, благодарный,
Душу девы лучезарной, взятой Богом в Божий хор, -
Душу той, кого Ленорой именует Божий хор?"
        Каркнул Ворон: "Nevermore".

Я вскочил: "Ты лжёшь, Нечистый! В царство Ночи вновь умчись ты,
Унеси во тьму с собою ненавистный свой убор. -
Этих перьев цвет надгробный, чёрной лжи твоей подобный, -
Этот жуткий, едкий, злобный, пепелящий душу взор!
Дай мне мир моей пустыни, дай забыть твой клич и взор!"
        Каркнул Ворон: "Nevermore".

И сидит, сидит с тех пор он, неподвижный чёрный Ворон -
Над дверьми, на белом бюсте он сидит ещё с тех пор,
Злыми взорами блистая - верно, так, о злом мечтая,
Смотрит демон; тень густая грузно пала на ковёр,
И душе из этой тени, что ложится на ковёр,
        Не подняться - "Nevermore".

Once upon a midnight dreary, while I pondered weak and weary,
Over many a quaint and curious volume of forgotten lore,
While I nodded, nearly napping, suddenly there came a tapping,
As of some one gently rapping, tapping at my chamber door.
"'Tis some visitor," I muttered, "tapping at my chamber door - 
Only this, and nothing more."

Ah, distinctly I remember it was in the bleak December,
And each separate dying ember wrought its ghost upon the floor.
Eagerly I wished the morrow; - vainly I had sought to borrow
From my books surcease of sorrow - sorrow for the lost Lenore - 
For the rare and radiant maiden whom the angels named Lenore - 
Nameless here forevermore.

And the silken sad uncertain rustling of each purple curtain
Thrilled me - filled me with fantastic terrors never felt before;
Presently, to still the beating of my heart, I stood repeating
"'Tis some visitor entreating entrance at my chamber door - 
Some late visitor entreating entrance at my chamber door; - 
Merely this, and nothing more,"

Out into that darkness peering, long I stood there wondering, fearing,
Doubting, dreaming dreams no mortal ever dared to dream before
But the silence was unbroken, and the stillness gave no token,
And the only word there spoken was the whispered word, "Lenore!"
This I whispered, and an echo murmured back the word, "Lenore!"
Merely this and nothing more.

Back into the chamber turning, all my soul within me burning,
Soon again I heard a tapping somewhat louder than before.
"Surely," said I, "surely that is something at my window lattice;
Let me see then, what thereat is, and this mystery explore - 
Let my heart be still a moment and this mystery explore; - 
'Tis the wind and nothing more!"

Open wide I flung the shutter, when, with many a flirt and flutter,
In there stepped a stately raven of the saintly days of yore.
Not the least obeisance made he; not a minute stopped or stayed he;
But, with mien of lord or lady, perched above my chamber door - 
Perched upon a bust of arice just above my chamber door - 
Perched, and sat, and nothing more.

Soon that ebony bird beguiling my sad fancy into smiling,
By the grave and stern decorum of the countenance it wore,
"Though thy crest be shorn and shaven, thou," I said, "art sure no craven.
Ghastly grim and ancient raven wandering on the nightly shore - 
Tell me what thy lordly name is on this Night's Plutonian shore!"
Quoth the raven, "Nevermore."

Now the raven, sitting lonely on that placid bust, spoke only,
That one word, as if his soul in that one word he did outpour.
Nothing further then he uttered - not a feather then he fluttered - 
Till I scarcely more than muttered "Other friends have gone before - 
On the morrow will he leave me, as my hopes have flown before."
Quoth the raven, "Nevermore."

Then, methought, the air grew denser, perfumed by an unseen censer
Swung by Seraphim whose foot-falls tinkled on the tufted floor.
Once more, on the velvet sinking, I betook myself to linking
Fancy unto fancy, thinking what this ominous bird of yore - 
What this grim, ungainly, ghastly, gaunt, and ominous bird of yore
Meant in croaking "Nevermore."

"Prophet!" said I, "thing of evil! - prophet still, if bird or devil! - 
Whether tempter sent, or whether tempest tossed thee here ashore,
Desolate yet all undaunted, on this desert isle enchanted - 
On this home by horror haunted - tell me truly, I implore - 
Is there - is there balm in Gilead? - tell me - tell me, I implore!"
Quoth the raven, "Nevermore."

"Prophet!" said I, "thing of evil! - prophet still, if bird or devil!
By that Heaven streched above us - by that God we both adore - 
Tell this soul with sorrow laden if, within the distant Aidenn,
It shall clasp a sainted maiden whom the angels named Lenore - 
Clasp a rare and radiant maiden, whom the angels named Lenore?"
Quoth the raven, "Nevermore."

"Be that word our sign in parting, bird or fiend!" I shrieked upstarting - 
"Get thee back into the tempest of the Night's Plutonian shore!
Leave no black plume as a token of that lie thy soul hath spoken!
Leave my loneliness unbroken! - quit the bust above my door!
Take thy beak from out my heart, and take thy form from off my door!"
Quoth the raven, "Nevermore."

Now the raven, never flitting, still is sitting, still is sitting
On the pallid bust of arice just above my chamber door;
And his eyes have all the seeming of a demon's that is dreaming,
And the lamp-light o'er him streaming throws his shadow on the floor;
And my soul from out that shadow that lies floating on the floor
Will be lifted - nevermore!




Продолжение следует...

Subscribe

  • По текущему моменту...

    Спорят о премии мира - почему не дали Навальному? Думается все просто - почему не видет очевидного... Это премия МИРА, а не войны. Дать премию…

  • Ни дня без спорта!

    Должно стать девизом как для девочек, так и для мальчиков!

  • Об одной свадьбе...

    На позапрошлой неделе состоялась громкая свадьба в Питере. Был почетный караул от тамошнего гарнизона. Когда эта свадьба вызвала в целом…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments