byacs (byacs) wrote,
byacs
byacs

Снова о власовщине...

Из Василия Гроссмана - "Жизнь и судьба" - интересная книга и интересный писатель - русский писатель, принадлежащий на все 100% к русской культуре.
Не понимаю, как у него хватило наглости свою антисоветчину попытаться опубликовать?
Думаю, что дело было в том, что он как "верный Руслан" Довлатова, - терпит издевательства от своего хозяина (соввласти), но все равно ее "любит", если это так можно назвать...
Садо-мазхизм, наверное.
Думаю, что Гроссман как раз и был самым что ни на есть пропагандистом большевизма, - коммунизм на практике - жуть (что ясно читается в книге), но мы его все равно любим, - он наше, родное, плоть от плоти, так сказать.
И один из важных героев книги - Егоров.
Вот, его "жизнь и судьба" - военнопленный красноармеец, майор, - сидит в немецком лагере.
И вспоминает.

Жизнь его до войны была нехороша. Отца его, крестьянина Воронежской губернии, раскулачили в тридцатом году. Ершов служил в эту пору в армии.
Ершов не порвал связи с отцом. Его не приняли в Академию, хотя он сдал приемные экзамены на "отлично". С трудом удалось Ершову закончить военное училище. Назначение он получил в райвоенкомат. Отец его, спецпереселенец, жил в это время с семьей на Северном Урале. Ершов взял отпуск и поехал к отцу. От Свердловска он ехал двести километров по узкоколейке. По обе стороны дороги тянулись леса и болота, штабели заготовленной древесины, лагерная проволока, бараки и землянки, словно поганые грибы на высоких ножках, стояли сторожевые вышки. Дважды поезд задерживали - конвойная стража искала заключенного, совершившего побег. Ночью поезд стоял на разъезде, ждал встречного, и Ершов не спал, слушал лай наркомвнудельских овчарок, свистки часовых, - возле станции находился большой лагерь.
Ершов доехал до конечного пункта узкоколейки лишь на третий день, и хотя на воротнике его были лейтенантские кубари, а документы и литеры были выправлены по правилам, он при проверках документов все ждал, что ему скажут: "А ну, бери мешок" - и отведут в лагерь. Видно, даже воздух в этих местах был какой-то запроволочный.
Потом он ехал семьдесят километров в кузове попутной полуторки, дорога шла среди болот. Машина принадлежала совхозу имени ОГПУ, где работал отец Ершова. В кузове было тесно: ехали на лагпункт спецпереселенцы-рабочие, которых перебрасывали на лесоповал. Ершов пробовал расспрашивать их, но они отвечали односложно, видимо, боялись его военной формы.
К вечеру грузовик пришел в деревушку, лепившуюся между опушкой леса и краем болота. Он запомнил закат, такой тихий и кроткий среди лагерного северного болота. Избы при вечернем свете казались совершенно черными, вываренными в смоле.
Он вошел в землянку, вместе с ним вошел вечерний свет, а навстречу ему встала сырость, духота, запах нищей пищи, нищей одежды и постели, дымное тепло...
Из этой темноты возник отец, худое лицо, прекрасные глаза, поразившие Ершова своим непередаваемым выражением.
Старые, худые, грубые руки обняли шею сына, и в этом судорожном движении измученных старческих рук, обхвативших шею молодого командира, была выражена робкая жалоба и такая боль, такая доверчивая просьба о защите, что только одним мог ответить на все это Ершов - заплакал.
Потом они постояли над тремя могилами - мать умерла в первую зиму, старшая сестра Анюта на вторую, Маруся на третью.
Кладбище в лагерном крае слилось с деревней, и тот же мох рос под стенами изб и на скатах землянок, на могильных холмах и на болотных кочках. Так и останутся мать и сестры под этим небом, - и зимой, когда холод вымораживает влагу, и осенью, когда кладбищенская земля набухает от подступающей к ней темной болотной жижи.
Отец стоял рядом с молчащим сыном, тоже молчал, потом поднял глаза, посмотрел на сына и развел руками: "Простите меня, и мертвые и живые, не смог я сберечь тех, кого любил".
Ночью отец рассказывал. Он говорил спокойно, негромко. О том, о чем рассказывал он, лишь спокойно и можно было говорить, - воплем, слезами этого не выскажешь.
На ящике, прикрытом газеткой, лежали привезенные сыном угощения, стояла поллитровка. Старик говорил, а сын сидел рядом, слушал.
Отец рассказывал о голоде, о смерти деревенских знакомых, о сошедших с ума старухах, о детях - тела их стали легче балалайки, легче куренка. Рассказывал, как голодный вой день и ночь стоял над деревней, рассказывал о заколоченных хатах с ослепшими окнами.
Он рассказывал сыну о пятидесятидневной зимней дороге в теплушке с дырявой крышей, об умерших, ехавших в эшелоне долгие сутки вместе с живыми. Рассказывал, как спецпереселенцы шли пешком и женщины несли детей на руках. Прошла эту пешую дорогу больная мать Ершова, тащилась в жару, с потемневшим разумом. Он рассказал, как привели их в зимний лес, где ни землянки, ни шалаша, и как начали они там новую жизнь, разводя костры, устраивая постели из еловых веток, растапливая в котелках снег, как хоронили умерших...

Иногда он спрашивал себя: почему ему так ненавистны власовцы? Власовские воззвания писали о том, что рассказывал его отец. Он-то знал, что это правда. Но он знал, что эта правда в устах у немцев и власовцев ложь.

Он чувствовал, ему было ясно, что, борясь с немцами, он борется за свободную русскую жизнь, победа над Гитлером станет победой и над теми лагерями, где погибли его мать, сестры, отец.

Вот, думаю, что на таких Егоровых большевизм и держался, - не на подлецах-интриганах-заговорщиках, вроде одного из героев книги Мостовского - старого большевика, а именно на Егоровых.
Думаю, поменьше Егоровых, - может и большевизм бы раньше рухнул.
Если бы люди были более злопамятны и мстительны, - полагаю, что это многих подлецов и негодяев остановило бы.
100 раз бы подумали, прежде чем раскулачивать, расстреливать...
А у подлецов и надежда вся (оправданная) вот на таких Егоровых...
Tags: российская ментальность, советская повседневность, совковая ментальность
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Пилоточный праздник.

    В последние годы можемповторители взяли моду наряжаться в пилотки. Ничего нет более двусмысленного и пошлого. Особенно, когда какая-нибудь…

  • Береги пилотку!

    Два года назад со мной такой случай произошел: захожу вечером на заправку, а там две тетки-операторы бензоколонки всучивают посетителям пилотки…

  • Подборка ветеранов.

    Последний хит сезона: Смотрите, смотрите и еще раз смотрите!

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments